Отражения

М.Е. Салтыков-Щедрин

ИЗ БАЙРОНА

Разбит мой талисман, исчезло упоенье!
Так! вечно должно нам здесь плакать и страдать;
Мы жизнь свою влачим в немом самозабвенье,
И улыбаемся, когда б должны рыдать...

И всякий светлый миг покажет, что страданье,
Одно страдание нас в жизни нашей ждет,
И тот, кто здесь живет, далек земных желаний.
Как мученик живет!

И не знала, что М.Е. тоже был не чужд стихосложения...

Смеяться? В сердце нет веселья...
Дерзить? Кому? И для чего?
Нет, неухоженная келья
Не ждёт уж в гости никого.

Я мог бы истово молиться,
Хоть и не жду судьбы иной...
Мне позже надо бы родиться -
Гитарной трепетной струной.

И все бессвязные мечтанья
Тогда б я выразил сполна:
Листвы весенней трепетанье...
Как в море сердится волна ...

Не облегчить мне этой муки,
Не отыскать свой светлый путь...
В бессилье опускаю руки...
Так познаётся жизни суть.

А это Надсон!

Рыдать?- Но в сердце нет рыданий.
Молиться?- Для чего, кому?
Нет, рой отрадных упований
Чужд утомленному уму.

Молитва мне не даст забвенья,
Я жду любви, любви земной,
Я жить хочу без размышленья,
Всей юной силой, всей душой.

Таить в душе свои страданья
Я не могу... она полна
И ждет хоть капли состраданья,
И молит хоть минуты сна.

Кто ж облегчит немую муку,
Кто осветит тот темный путь,
Кто мне спасающую руку
Захочет в горе протянуть?..

Новый полный антипод. Не перевод

К "анти"портрету... ( у оригинала совсем другое заглавие..)

Не понять мне моих друзей. Им, похоже, со мной неплохо.
Нас водила в поход, в музей замечательная эпоха.
Я всегда состоял «в рядах». От дискурса – не отклонялся.
Был всегда, как овцы в стадах и в бараны не выбивался.
Штангенциркуль в руках держу, не похож он на кисть Шагала.
И придирчиво сам сужу, как судьба моя прошагала.
Ключ срезает резьбу болта. Сковородка покрыта слизью...
Я боюсь , как заяц, куста, если вижу усмешку лисью.
С коллективом всегда в ладу, что на праведника похоже.
Только «в ногу» всегда иду и с улыбкой детской на роже...
Вот такой небольшой портрет, отражение моря в капле.
Рабства здесь – и в помине нет, словно выдавлено на Капри.

Всем «колхозом» учили меня, но особенно – боцман Дзюба.
Обнажал, ключами звеня, твёрдо стиснутые зубы.
На тельняшке узрел пятно, бескозырка дырою блещет –
Да, не любит он это «кино»; за бортом грозно море плещет.
А ведь с виду – добрый мужик, есть и сын, почти однолеток...
Вот опять за спиной возник, надоела мне «песня» эта.
Да, матрос – невеликий чин, и не сладки его дороги.
А у боцмана – 100 причин унижать, «презирать» убогих...

Лось, увидев свои рога, полагает, что все – рогаты...
Не досталось мне пирога – расхватали друзья –ребята.
И такой выпадает фарт мне от самого от рожденья.
Медицинский, представьте, факт: ни судилища, ни прощенья.
Негде голову мне приткнуть, да и ноги уже захромали...
Я не Дзюба какой-нибудь, чтобы все меня «уважали».

Ну, Света! Марпл! Снайпер! Супер!
И Фенимор, который Купер...
Скрыть от Балашиной нет сил.
Конечно, Дудин вдохновил.

А это - Быков. Дмитрий Львович.

Понимаю своих врагов. Им и вправду со мною плохо.
Как отчетлива их шагов неизменная подоплека!
Я не вписываюсь в ряды, выпадая из парадигмы
Даже тех страны и среды, что на свет меня породили,
И в руках моих мастерок — что в ряду овощном фиалка.
Полк, в котором такой стрелок, неизбежно терпит фиаско.
Гвозди гнутся под молотком, дно кастрюли покрыла копоть,
Ни по пахоте босиком, ни в строю сапогом протопать.
Одиночество — тяжкий грех. Мне чужой ненавистен запах.
Я люблю себя больше всех высших принципов, вместе взятых.
Это только малая часть. Общий перечень был бы долог.
Хватит названного — подпасть под понятье "полный подонок".

Расширим диапазон ...

Новый полный антипод. Не перевод.

О, как в расцвете наших лет
Умеем пылко ненавидеть,
Отвергнуть опыта совет,
Легко, без повода обидеть....

И падает на землю тень,
А на востоке - звёзд скопленье,
Спеши, спеши отмщенья день,
Уйдите, жалость и прощенье!

Ещё вскипает в венах кровь,
Хоть с прошлым связь уже прервалась.
О, где ты, первая любовь?
В нас только ненависть осталась.

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!
Полнеба обхватила тень,
Лишь там, на западе, бродит сиянье,
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье.
Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность...
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство, и безнадежность.

А дураки, как прежде, в моде,
У дураков – так много дел.
Их любят при любой погоде,
Хоть проза жизни – их удел.

У дураков нет перерывов,
Куют – железо горячо,
Они всегда в рядах счастливых,
Кто с песнею, к плечу плечо.

Им зависть, кстати, незнакома,
Они ведь верят – всех умней.
Пространство жизни – уже дома,
И мысли ни одной своей.

И не поймут чужие души,
Спят в ситуации любой,
Не навострят глаза и уши
На зла с добром смертельный бой.

Поэтому, спешить не надо,
Жизнь не изменишь все равно,
Ни словом, ни душой, ни взглядом...
Ну, разве что, в плохом кино.

Камин погас... Разъехалась родня...
Дождинки с крыш проказливо струились,
И думы об осенних скучных днях
Сами собой из памяти явились.
Какую радость нужно испытать,
Чтоб вместо развлечений Куршавеля
Простую деревушку вспоминать,
Где услыхал: «Мели, мели, Емеля...»
И – не понять, что утро брезжит вновь,
И будет день, и снова жизнь случится,
И, может быть, последняя любовь
В твоей душе сумеет поселиться.
... Деревья расстаются с долгим сном,
Вдали река бесстрашно с гор несётся.
Вот Солнце появилось за окном
И тихой песней в сердце отзовётся.

Мастер-класс для "новобранцев"....
или реплика на тему "Что такое вообще антипод?"

Quote (Wetold)
Камин погас... Разъехалась родня...
Дождинки с крыш проказливо струились,
И думы об осенних скучных днях
Сами собой из памяти явились.
Какую радость нужно испытать,
Чтоб вместо развлечений Куршавеля
Простую деревушку вспоминать,
Где услыхал: «Мели, мели, Емеля...»

Не предрекая раннего предательства,
не содержа реальности банальной,
хранишь Христа с Иудой обстоятельства,
как будто расписание вокзальное.

Как будто все мы – только птички ранние,
всё одеваем рубашонки вышитые,
но знаешь точно – в большинстве, закланием
закончим мы, так беззаботно вышедшие.

И, сознавая собственную ценность,
Ты всё хранишь – серьёзность и надменность,
дешёвой мишуры не признавая,
спасая нас от всех самообманов...

К несуетности тщетно призывая,
там, где водоворот, а не нирвана!

Я, видно, выпил. В общем, пьян слегка.
Жаль, даже спьяну рифмы не выходят,
Хотя стараюсь, подражаю оде,
И шлю пространствам тёплое «пока».

Бесплодно всё – стихи, автомобили,
Бесплодно всё: простой, корявый слог...
Пою, пою, как дни меня любили,
Я, штатский парень, так любить не мог,

И вот лелею я свою безвестность!
Я понял, честность, всё-таки, -- нечестность,
Зависит этот грустный факт от нас...

Мы, обыватели, заламываем руки,
Но осознать не в силах в сотый раз,
Начало странствий это лишь начало муки..

Это Бродский, Сонет к зеркалу

Не осуждая позднего раскаянья,
не искажая истины условной,
ты отражаешь Авеля и Каина,
как будто отражаешь маски клоуна.

Как будто все мы -- только гости поздние,
как будто наспех поправляем галстуки,
как будто одинаково -- погостами --
покончим мы, разнообразно алчущие.

Но, сознавая собственную зыбкость,
Ты будешь вновь разглядывать улыбки
и различать за мишурою ценность,
как за щитом самообмана -- нежность...

О, ощути за суетностью цельность
и на обычном циферблате -- вечность!

Он же - Сонет Глебу Горбовскому.

Мы не пьяны. Мы, кажется, трезвы.
И, вероятно, вправду мы поэты,
Когда, кропая странные сонеты,
Мы говорим со временем на "вы".

И вот плоды — ракеты, киноленты.
И вот плоды: велеречивый стих...
Рисуй, рисуй, безумное столетье,
Твоих солдат, любовников твоих,

Смакуй их своевременную славу!
Зачем и правда, все-таки, — неправда,
Зачем она испытывает нас...

И низкий гений твой переломает ноги,
Чтоб осознать в шестидесятый раз
Итоги странствований, странные итоги.

А дураки, как прежде, в моде,
У дураков – так много дел.
Их любят при любой погоде,
Хоть проза жизни – их удел.

У дураков нет перерывов,
Куют – железо горячо,
Они всегда в рядах счастливых,
Кто с песнею, к плечу плечо.

Им зависть, кстати, незнакома,
Они ведь верят – всех умней.
Пространство жизни – уже дома,
И мысли ни одной своей.

И не поймут чужие души,
Спят в ситуации любой,
Не навострят глаза и уши
На зла с добром смертельный бой.

Поэтому, спешить не надо,
Жизнь не изменишь все равно,
Ни словом, ни душой, ни взглядом...
Ну, разве что, в плохом кино.

Сережа, некогда искать - но помню, что были! В обед найду и перечитаю!

Спасибо, что напомнили, дорогой Виктор, очень хорошие!
Идея с эхом, как антиподом зеркалу - замечательная. Финал какой удачный: