Отражения

Это Блок.
Опять, как в годы золотые,
Три стёртых треплются шлеи,
И вязнут спицы росписные
В расхлябанные колеи...

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые -
Как слёзы первые любви!

Тебя жалеть я не умею
И крест свой бережно несу...
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!

Пускай заманит и обманет, -
Не пропадёшь, не сгинешь ты,
И лишь забота затуманит
Твои прекрасные черты...

Ну что ж? Одной заботой боле -
Одной слезой река шумней,
А ты всё та же - лес, да поле,
Да плат узорный до бровей...

Ну что вам о погоде рассказать?
Нормальная весенняя погода –
за мартом к нам апрель пришёл опять,
на пенье птиц вернулась мода.

Апрель, раскинь весёлое крыло,
как водится, небесно-голубое.
Сегодня твоё первое число,
всё побросав, спешу я за тобою.

Белла Ахмадулина

Сентябрь

I

Что за погода нынче на дворе?
А впрочем, нет мне до погоды дела -
и в январе живу, как в сентябре,
настойчиво и оголтело.
Сентябрь, не отводи твое крыло,
твое крыло оранжевого цвета.
Отсрочь твое последнее число
и подари мне промедленье это.

Повремени и не клонись ко сну.
Охваченный желанием даренья,
как и тогда, транжирь свою казну,
побалуй все растущие деревья.

Что делалось! Как напряглась трава,
чтоб зеленеть с такою полнотою,
и дерево, как медная труба,
сияло и играло над землею.

На палисадники, набитые битком,
все тратилась и тратилась природа,
и георгин показывал бутон,
и замирал, и ожидал прироста.

Испуганных художников толпа
на цвет земли смотрела воровато,
толпилась, вытирала пот со лба,
кричала, что она не виновата:

она не затевала кутерьму,
и эти краски красные пролиты
не ей - и в доказательство тому
казала свои бедные палитры.

Нет, вы не виноваты. Все равно
обречены менять окраску ветви.
Но все это, что желто и красно,
что зелено, - пусть здравствует вовеки.

Как пачкались, как били по глазам,
как нарушались прежние расцветки.
И в этом упоении базар
все понижал на яблоки расценки.

Восход за зелёным оврагом,
Деревня на этом краю
Как будто исполнены благом,
Которое вмиг узнаю.
Не стареньком велосипеде
Я еду, в окошки гляжу,
Быт прост, а порою и беден,
Слегка поразмыслив, сужу.
Подумать – родная деревня,
В которую я – ни ногой!
Как старец, открытая, древний,
Пришедший к вам с вестью благой.
Жемчужное небо восхода
Спокойно, и так, как оно,
Вдруг сердце под тем небосводом
Застыло, в зарю влюблено.
Всё просто и всё непреложно –
Я с этим родился и жил;
Мне тайну хранить невозможно,
Я этих полей старожил.
Спокойны плакучие ивы
Над зыбкою гладью пруда.
И смысл мне понятен – счастливым
Я стану, вернувшись сюда..

МЕЖДУГОРОДНИЙ АВТОБУС

Рейс «Олбани – Нью-Йорк», «Нью-Йорк – Ньюарк, Нью Джёрзи»
автобусы сотрут резину об асфальт,
на север и на юг глядел Башмет и ёрзал,
жуя в пути попкорн, поглаживая альт.
Я на него смотрел с соседнего сиденья,
жевал свой бутерброд по прозвищу «Биг-Мак»,
по волосам – альтист, без всякого сомненья,
в автобусе со мной, я долго думал – как.
Как он покинул дом, ведь он у президента
доверенным лицом стал в прошлом феврале?
Тяжка его судьба от этого момента,
ногами тяжело он ходит по земле.

Quote (Well-wisher)
Восход за зелёным оврагом,
Деревня на этом краю
Как будто исполнены благом,
Которое вмиг узнаю.
Не стареньком велосипеде
Я еду, в окошки гляжу,
Быт прост, а порою и беден,
Слегка поразмыслив, сужу.
Подумать – родная деревня,
В которую я – ни ногой!
Как старец, открытая, древний,
Пришедший к вам с вестью благой.
Жемчужное небо восхода
Спокойно, и так, как оно,
Вдруг сердце под тем небосводом
Застыло, в зарю влюблено.
Всё просто и всё непреложно –
Я с этим родился и жил;
Мне тайну хранить невозможно,
Я этих полей старожил.
Спокойны плакучие ивы
Над зыбкою гладью пруда.
И смысл мне понятен – счастливым
Я стану, вернувшись сюда..

Это Евгений Рейн - спасибо за подсказку!

МОСТ ЛЕЙТЕНАНТА ШМИДТА

Закат над широкой рекою
И город на том берегу
Исполнены жизнью такою,
Что я объяснить не могу.

Пешком возвращаясь с прогулки,
Гляжу на огни и дома,
Но ключик от этой шкатулки
Найти не хватает ума.

Подумать - Васильевский остров
Так близко - достанешь рукой!
Но, скрытен, как будто подросток,
Он что-то таит за рекой.

И желтое небо заката
Тревожно, и так же почти
Неясным волненьем объята
Душа на обратном пути.

Но ведь неспроста, не впустую
Я с этим живу и умру;
Какую-то тайну простую
Я чувствую здесь на ветру.

Мелькают трамвайные числа
У площади на вираже.
Не знаю названья и смысла,
Но что-то понятно уже.

Вообще, за Рейна - и знакомство с ним - вам моя большущая благодарность! kiss

Я посмотрела - 5 июля исполнился ровно год как из нашего эпистолярного общения родился сайт Отражения.
Надо же - прошел год, а мы и не заметили.
Мне сейчас работа не позволяет посвящать много времени стихам и загадкам, но я их по- прежнему люблю.
И рада, что мы встретились.

Это Вам спасибо, Света, за постоянные интерес и любовь к поэзии, чем наша Ветка, кстати, и держится.

имел неосторожность начать с трудного, но прекрасного, имхо, стихотворения "Лиличка"... После чего решился прочитать и свой антипод (он на ветке был)... Последовал вопрос одной учёной дамы: "Ну, вот скажите -з а ч е м это?" [в смысле - антипод ]
Я пробормотал что-то жалкое: "Ну, понимаете, игра такая... чтобы вспомнить ... ещё раз прикоснуться... "
Не произвело.

Поэтому и "лекцию" о русском авангарде читать не стал...

хотя "территориально и по времени" Евгений Рейн вполне вписывается в эту концепцию, но всё-таки мейнстрим его творчества пошёл по несколько другому руслу...
И судьба его оказалась намного благостнее, чем у Лосева, Цветкова, Бобышева, Кенжеева, да и Гандлевского...

Я посмотрела - 5 июля исполнился ровно год как из нашего эпистолярного общения родился сайт Отражения.
Надо же - прошел год, а мы и не заметили.

Восход за зелёным оврагом,
Деревня на этом краю
Как будто исполнены благом,
Которое вмиг узнаю.
Не стареньком велосипеде
Я еду, в окошки гляжу,
Быт прост, а порою и беден,
Слегка поразмыслив, сужу.
Подумать – родная деревня,
В которую я – ни ногой!
Как старец, открытая, древний,
Пришедший к вам с вестью благой.
Жемчужное небо восхода
Спокойно, и так, как оно,
Вдруг сердце под тем небосводом
Застыло, в зарю влюблено.
Всё просто и всё непреложно –
Я с этим родился и жил;
Мне тайну хранить невозможно,
Я этих полей старожил.
Спокойны плакучие ивы
Над зыбкою гладью пруда.
И смысл мне понятен – счастливым
Я стану, вернувшись сюда.

МОСТ ЛЕЙТЕНАНТА ШМИДТА

Закат над широкой рекою
И город на том берегу
Исполнены жизнью такою,
Что я объяснить не могу.

Пешком возвращаясь с прогулки,
Гляжу на огни и дома,
Но ключик от этой шкатулки
Найти не хватает ума.

Подумать - Васильевский остров
Так близко - достанешь рукой!
Но, скрытен, как будто подросток,
Он что-то таит за рекой.

И желтое небо заката
Тревожно, и так же почти
Неясным волненьем объята
Душа на обратном пути.

Но ведь неспроста, не впустую
Я с этим живу и умру;
Какую-то тайну простую
Я чувствую здесь на ветру.

Мелькают трамвайные числа
У площади на вираже.
Не знаю названья и смысла,
Но что-то понятно уже.

Он же.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВАГОН

Вагоны "Рим - Москва", "Москва - Константинополь"
у этих вот платформ шлифуют сталь о сталь,
на запад и восток глядит проезжий Нобель,
глотая свой бифштекс, склоняя свой хрусталь.

Он глянул на меня у поздней электрички
и раскурил свою сигару "Боливар",
а я отвел глаза по лени и привычке,
но в униженье я недолго горевал.

Когда вернется он, то что застанет дома -
народный трибунал иль тройку ВЧК?
Поэтому всегда легка его истома,
поэтому всегда тверда моя рука.

Пушкин, конечно, и похоже на ЕО, но искать некогда!

Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей?

Себя известным человеком,
Героем фильмов видел он,
Ночным Дозором, Бондом, Шреком,
Когда вокруг и шум, и звон,
В толпе стоял он за билетом,
В том радость находя при этом,
Ну, не совсем уж, чтоб мечты,
Так, заполненье пустоты,
Курил и угощал знакомых,
Делился шутками взахлёб,
Короче, тот обычный стёб,
Любого юноши вне дома...
И напевал частенько он
Мелодии Селин Дион.

А.С. Пушкин
Евгений Онегин гл III, X

Воображаясь героиней
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой, Юлией, Дельфиной,
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит,
Она в ней ищет и находит
Свой тайный жар, свои мечты,
Плоды сердечной полноты,
Вздыхает и, себе присвоя
Чужой восторг, чужую грусть,
В забвенье шепчет наизусть
Письмо для милого героя...
Но наш герой, кто б ни был он,
Уж верно был не Грандисон.

По случаю праздичного дня (Labor Day !! smiley )
сочинился вот такой полный антипод, не перевод.

Отлетят ли подмётки моих сапог,
Посажу ли пятно на галстук новый,
И сойдутся ли к полюсу сто дорог,
Где брожу уныло в поисках слова, -

Не спешу исправлять, или, там – чинить,
Подбивать набойки, стирать бельишко,
Всё ищу впотьмах Ариадны нить,
Пытаясь у Времени взять излишки.

Татьяна - русская душою,
Сама не зная, почему,
В костюме модного покроя
Вела на поводке Муму.
Её пример - другим наука!
Но кто Муму - кобель иль сука?
Евгений думал день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь.
Какое жуткое коварство -
Скрывать своей собачки пол.
Для сердца уж готов глагол -
Чтоб жечь! Мешает только барство...
И всё же, в толк я не возьму -
Зачем Татьяне та Муму?

Отлетят ли подмётки моих сапог,
Посажу ли пятно на галстук новый,
И сойдутся ли к полюсу сто дорог,
Где брожу уныло в поисках слова, -

Не спешу исправлять, или, там – чинить,
Подбивать набойки, стирать бельишко,
Всё ищу впотьмах Ариадны нить,
Пытаясь у Времени взять излишки.

Ибо Время не дремлет, хоть сядь, хоть стой
Жабой сытой прыгает по болоту,
Успевает влезть в «прогресс» и в «застой»,
Вызывая то судороги, то зевоту.

Днём маячит долго возле окна...
Ветерок то вздрогнет, то снова стихнет...
Надоест брюзжаньем в уши сполна:
Мол, ищи свой путь, не надо – «ихних».

Не спеша, пытаюсь найти «своё»...
Закрываю форточку. Чтоб не дуло.
Усмехаюсь: что за житьё-бытьё! –
Смена почётного караула

Не кажусь героем я сам себе,
Лишь – «чёрной дырой» в пустом кармане,
Интервалом, паузой в чьей-то судьбе,
Но не кинозвездой на большом экране.

Устоявшейся мути явный знак...
Я – угроза слабым, добыча – сильных.
Мимо дует дел мировых сквозняк,
И лишь пепел с золой – изобильны...

Всё богаче, ярче из ночи в ночь
Жизнь взбирается ввысь, к пределу...
Мир поладить со мной не прочь.
Но только мне ... это всё надоело.