Отражения

Оркестром вспыхнет вечер славным, с литаврами промчится год,
Когда монарх самодержавный путём неведомым идёт...
Он полон сил, не просит чуда, он просто места ждёт в раю.
Ему я славу петь не буду, не мой удел – играть « в струю».

Неделя там – лишь дню подобна, там грифель бродит по доске,
Там, словно в старой пьесе злобной, скучают зрители в тоске.
Там нынче чисто рынок вымыт близ приодетых городов,
Там эликсир, похоже, выпит, и быт – уютен и здоров.

Ещё в сочувствии сердечном теплынь слетающих дождей
Ложится призрачно-беспечно на лица страждущих людей.
И там к заутрене пасхальной спешат философ и ... глупец...
Открой, Г-сподь, им всем хрустальный, Добром наполненный ларец.

Оркестром грянет вечер дальним, иль долгой песней бурлака...
О чём грустит певец печальный, зачем в глазах его тоска
Блестит? Заказчик той музЫки всё возвратит, и даже сам
Сыграет, Янус многоликий, Осанну добрым небесам.

Нашёл!!!
Очень стихотворение красивое и антипод не хуже - красивый и выразительный! good

Бахыт Кенжеев

* * *
Неслышно гаснет день убогий, неслышно гаснет долгий год,
Когда художник босоногий большой дорогою бредет.
Он утомлен, он просит чуда - ну хочешь я тебе спою,
Спляшу, в ногах валяться буду – верни мне музыку мою.

Там каждый год считался за три, там доску не царапал мел,
там, словно в кукольном театре, оркестр восторженный гремел,
а ныне - ветер носит мусор по обнаженным городам,
где таракан шевелит усом, - верни, я все тебе отдам.

Над синей гладью океана
Растаял утренний туман,
И, вынув трубку из кармана,
Взошёл на мостик Капитан.

Слегка горбат, как Риголетто,
Но взгляд решительно-суров,
Хоть Джильды "песенка не спета",
И Герцог, вроде бы, здоров...

Летит корабль под парусами,
Гребцы! беритесь за весло!
Что б ни случилось нынче с нами, -
Пусть будет радостно-светло!

Долой души усталой плесень!
Оставьте слёзы и - вперёд!
И пусть средь всех "заморских" песен
Забыт не будет антипод!

Все- таки Блок- узнала даже в морском обличье!

Над черной слякотью дороги
Не поднимается туман.
Везут, покряхтывая, дроги
Мой полинялый балаган.

Лицо дневное Арлекина
Еще бледней, чем лик Пьеро.
И в угол прячет Коломбина
Лохмотья, сшитые пестро...

Тащитесь, траурные клячи!
Актеры, правьте ремесло,
Чтобы от истины ходячей
Всем стало больно и светло!

В тайник души проникла плесень,
Но надо плакать, петь, идти,
Чтоб в рай моих заморских песен
Открылись торные пути.

Прямо заслушалась! Какие голоса!!!! isumitelno isumitelno

Спасибо за приз! И за Блока - именно "плесень души" и подсказала.

Как взрослые, сядем-ка дома,
Не любим мы шелест берёз,
Грядущее приторным ромом
Размоет ответ на вопрос.

Реальность одна, очевидно,
В увядших ночах всех времён.
Ум пропил старик, что обидно,
Как празднично-ярок был он..

Quote (Well-wisher)Новый полный антипод, не перевод: Сцены высвечен квадрат....
Тишина в застывшем зале,
Шпага, бархатный наряд
И слова, что прозвучали.

Нежных скрипок тихий звук.
Мандолин, альтов и прочих,
Барабан, как сердца стук,
Сух, пронзителен и точен.

Как водой, залит квадрат
Сцены, люди, словно рыбы,
Так беззвучно говорят,
Расплетая сеть улыбок.

Декорации скромны...
Зрителям и залу нужен
Непокорный, неуклюжий
Гамлет среди тишины...

В тёмном и недобром зале
Без поддержки, без друзей
В исступленьи сердце жалит
Он Офелии своей.

Тишина в застывшем зале;
Сцены высвечен квадрат.
Шпага, бархатный наряд
И слова, что прозвучали..

Противник всех нововведений,
Хоть не иранец, не монгол,
Ты в первый раз напряг свой гений,
Меня, трудягу, произвёл, -
И я рыдаю в дни рождений,
Что в этот скорбный мир пришёл.

Кто в первый раз меня узреет,
Тому шутить не надоест,
И скрыть презренья не сумеет,
Ко мне, кто пашет, как Гефест.
В Мали, Непале, Дагомее -
Работаю везде окрест..

Ага, это сразу: Волошин.

Пройдемте по миру, как дети,
Полюбим шуршанье осок,
И терпкость прошедших столетий,
И едкого знания сок.

Таинственный рой сновидений
Овеял расцвет наших дней.
Ребенок - непризнанный гений
Средь буднично-серых людей.

Он же.

В цирке
Андрею Белому

Клоун в огненном кольце...
Хохот мерзкий, как проказа,
И на гипсовом лице
Два горящих болью глаза.

Лязг оркестра; свист и стук.
Точно каждый озабочен
Заглушить позорный звук
Мокро хлещущих пощечин.

Как огонь, подвижный круг...
Люди - звери, люди - гады,
Как стоглазый, злой паук,
Заплетают в кольца взгляды.

Все крикливо, все пестро...
Мне б хотелось вызвать снова
Образ бледного, больного,
Грациозного Пьеро...

В лунном свете с мандолиной
Он поет в своем окне
Песню страсти лебединой
Коломбине и луне.

Хохот мерзкий, как проказа;
Клоун в огненном кольце.
И на гипсовом лице
Два горящих болью глаза...

Обыскалась на начало строки "Любитель"...
Слышу - Пушкин, а никак!

А вот оно что: догадалась!

КИПРЕНСКОМУ

Любимец моды легкокрылой,
Хоть не британец, не француз,
Ты вновь создал, волшебник милый,
Меня, питомца чистых муз,-
И я смеюся над могилой,
Ушед навек от смертных уз.

Себя как в зеркале я вижу,
Но это зеркало мне льстит.
Оно гласит, что не унижу
Пристрастья важных аонид.
Так Риму, Дрездену, Парижу
Известен впредь мой будет вид.

Все поэты враждебны друг другу –
хоть живут под обложкой одной.
Застолбить каждый хочет округу,
лишь бы принял читатель родной.

Губы толстые шепчут цитаты,
жизнь и силы сосут из других.
И чадит, выкликая, - Ребяты,
вот для вас – для читателей, стих.

Никогда не достигнет предела,
погрузив свою душу во тьму...
Своей славы сомнительной тело
не отдаст – никогда, никому.

Реже боль, чаще сладкая чаша,
храма нет ни в душе, ни в судьбе...
Вы подумали, где же тут наше?
Его нет. Всё оставил себе.

Э Т О , дорогой мой друг, мы знаем...



Булат ОКУДЖАВА

У поэта соперников нету
ни на улице и ни в судьбе.
И когда он кричит всему свету,
это он не о вас - о себе.

Руки тонкие к небу возносит,
жизнь и силы по капле губя.
Догорает, прощения просит...
Это он не за вас - за себя.

Но когда достигает предела,
и душа отлетает во тьму -
поле пройдено, сделано дело...
Вам решать: для чего и кому.

То ли мед, то ли горькая чаша,
То ли адский огонь, то ли храм...
Всё, что было его - нынче ваше.
Всё для вас. Посвящается вам.

Узнаёте?

Посвящение...

Вы молчите всегда о своём «вдохновенном» союзе,
Словно сглазить боитесь и вдруг разонравиться Музе...
Ели старые машут ветвями легко и печально,
Как прощальный привет перед вашей дорогой недальней.
Я – с друзьями. Мне всё это чуждо и даже противно.
Улыбаюсь... Курю, не заботясь о форме спортивной.
... Опускаю я взор на дорожку ведущую к морю,
Дорожу тишиной, что способствует мыслям и ... горю.
Здесь, в лесу, мне мерещатся злобные ведьмы и духи,
А над ними лицо – где-то, кем-то убитой старухи.

Добрый день.
Только вернулась из поездки в Краснодар.
Включила кофейник и заглянула к вам. Хорошо!

Там все казачат, не только казаки!

А какого Кенжеева пронзительного нашел, чудо просто!

А какого Кенжеева пронзительного нашел, чудо просто!

Прекрасный поэт!